Ольга Игошева, Борис Слепнёв
Фото Бориса Слепнёва
Стальные кони Любови Мореходовой
Основным средством передвижения 76-летней пенсионерки, живущей на Байкале, являются коньки; спортинвентарь помогает одинокой бабушке отслеживать передвижение коров по берегу
Любовь Николаевна Мореходова в свои 76 лет прославилась на всю страну
Всероссийская известность на жительницу Ольхонского района Любовь Николаевну Мореходову свалилась, как водится, неожиданно: знакомый снял короткий ролик на телефон и выложил в соцсети. Спустя несколько дней о бабушке, рассекающей по Байкалу на коньках, знали уже в Москве, её настойчиво приглашает на передачу один из федеральных каналов. Хотя беговые коньки лишь крохотный фрагмент непростой биографии Любови Мореходовой. Много лет пенсионерка в одиночестве живёт на берегу озера, держит коров, привечает брошенных собак. Её усадьба словно специально спрятана от посторонних глаз, хорошо просматривается лишь с воды или льда; до ближайшего населённого пункта несколько километров, связь с внуками бабушка поддерживает по сотовому телефону. При этом баба Люба даже не помышляет о возвращении в город.
Дом бабы Любы виден лишь с воды или со льда
— Спина болит, согнулась я совсем, маленькой кажусь. Шапку надену — люди думают, наверное, школьник катается, и не обращают внимания.
Едва мы переступили порог небольшого дома, как зазвонил телефон хозяйки.

— Ну вот что ты наделал?! Гостей принимаю опять и что делать теперь — не знаю…
Любовь Николаевна явно выговаривала автору небольшого ролика, благодаря которому размеренный жизненный ритм пенсионерки нарушился. Она искренне не разделяет пристального внимания прессы к себе, говорит, что всю жизнь катается на коньках и никому дела до этого не было. Правда, тут же оговорилась, что, скорее всего, её принимают за подростка.

Любовь Николаевна не всегда жила отшельницей. Она родилась в этих местах, в улусе Шара-Тогот. Семья была большая: папа, Николай Иванович Марков, работал лесником, а мама, Фиона Степановна, всю жизнь хлопотала по дому, заботилась о муже и семерых детях. Марковы жили и в Улахане, и в Старом Улахане.

— А когда ГЭС начали строить, отцу сказали, что наш дом затопят, и дали 8 тысяч на переезд в любое место, — вспоминает Любовь Николаевна. — Вот папа тут дом и поставил. Тогда здесь стояла деревня Халы. Моё хозяйство — всё, что от неё осталось. Семья у нас была большая, 9 человек. Трое детей умерли от скарлатины перед войной, после неё — ещё две девочки от воспаления легких, лекарств-то не было. Потом брат утонул… Из родных я осталась да двоюродные сестрёнки, племянники.
В редкие свободные минуты Любовь Николаевна рукодельничает. Вышивки украшают стены дома, иногда выезжают на выставки. Фото одной из таких вышивок послужило обложкой нашего рассказа
В деревне Халы раньше кипела жизнь. Работали несколько рыболовецких бригад, рыбоприёмный пункт был, медпункт, пекарня.
— С восьмого класса мы на рыбоприёмном пункте трудились, — рассказывает баба Люба. — Вот придёт баркас, мы с пирса на носилках рыбу на завод перенесём, укладываем на брезент в бетонный чан. Её не чистили — солили сразу слоями: рыба — соль — лед. Называлась культурка, посол высшего сорта. Через три дня мастер проверял, если всё хорошо — сачками перекладываем в бочки и отправляем её на катере. Соль использовали крупную, каменную, и благодаря льду рыба не успевала испортиться. Очень вкусной получалась.

Отец Любы, Николай Иванович, тоже ставил в море сети. Но отношение к рыбе было совсем иным: во-первых, пока семья не съест улов, повторной рыбалки не будет. Во-вторых, о продаже хвостов даже речи не было, могли лишь угостить или отдать просто так. Делились добычей с местными ребятишками и профессиональные рыбаки.

— Тут на берегу четыре неводные бригады стояли, и вот к вечеру, когда они невода вытягивали, к ним приходили малыши с мешочками, — вспоминает своё детство Любовь Николаевна. — И мне мама тоже мешочек давала. Мы помогали сети из воды тянуть. Так себе помощнички, конечно, но мужики всегда каждому ребёнку по сачку рыбы давали, каким бы ни был улов — богатым или скудным.
Старые зеркала, развешанные по стенам усадьбы Мореходовой, напоминают живые картины, отражающие происходящее на Байкале
Средняя школа находилась за 25 километров от Хал — в Черноруде, и Люба с остальными деревенскими ребятишками всю неделю жила там в интернате.

В субботу Люба возвращалась домой из интерната, а уже в воскресенье отправлялась обратно. Выпускные классы оканчивала в Еланцынской школе.

— Вот в 1959 году после окончания школы я уехала в Иркутск, — продолжает рассказ Любовь Николаевна. — Окончила сварочное отделение Иркутского индустриального техникума, а потом, когда у меня уже было трое детей, окончила ещё и политехнический институт по специальности «Технология машиностроения, станки, инструменты». Проработала на заводе им. Куйбышева 42 года технологом. Всё успевала — поздно ложилась, рано вставала. Когда муж в 1993 году пошёл на пенсию, он приехал сюда, жил в отцовском домике, построил вот этот большой рядом. Когда в 2008 году погибли двое старших детей, он заболел. Я бросила работу и переехала из Иркутска к нему сюда. Через три года Миша умер, а я так здесь и осталась. Куда я теперь, хозяйство большое... Хотя дети-то против: далеко от них, телефон иногда ломается, иногда я сама с ним что-нибудь сделаю. Тогда иду в Хадарту, на базу отдыха, там мне помогают.
Шмондер, Осип и Анфиса
Хозяйство у бабы Любы большое: четыре собаки, кошка, две курицы, два петуха, два телёнка, пять коров и два бычка.
Забота о питомцах занимает почти всё время бабы Любы. Пожилая женщина встаёт в половине шестого, топит печь в доме, кормит коров, выпускает их пастись, варит еду собакам. Одного пса, Торина, она привезла из Иркутска, второго — Чёрного, оставили или подбросили отдыхающие, третья тоже приблудилась, и четвёртый — щенок.

— Недоглядела, — смеётся баба Люба, — моя принесла. Назвала Шмондером, как в кино «Собачье сердце».

— Так там Швондером управдома звали…

— Вот и говорю: Шмондер…

Коровам пенсионерка тоже дала запоминающиеся клички: Осип, Анфиса, Дуня, Руфа, Маша, Красулька, Мальвина, Фомка и Терёха. Весной баба Люба ждёт телят и сокрушается, что сена мало. Хорошее, то, что сама накосила на небольшом лугу на берегу, бережёт для малышей, пока кормит «тракторным», привезённым. Хвостатым охранникам варит еду из картошки, комбикорма и собачьего корма, на большее не хватает. Переживает, что Чёрный — подкидыш — сильно похудел на таком питании.

— Кормлю мало, отходов-то от меня никаких. А ему одному ведро в сутки надо, не меньше. Я сама немного ем, готовить себе одной лишний раз некогда, думаю, ладно, чаю попью, — делится баба Люба.
Летом к Любови Николаевне приезжают сыновья, внуки и племянники. Хозяйка дома научила всех косить траву, сгребать сено, колоть дрова, ставить сети. В период отпусков и каникул бабушке легче — ребята и с огородом помогут, и картошку посадят.

— В огороде растет всё, что надо: картошка, помидоры, огурцы, — рассказывает баба Люба. — Вот только караулить приходится: то сарминское, то курминское стадо залезет и всё переворошит. Я поэтому и днём лежать не могу — думаю, вот засну и что-нибудь просплю. Да и некогда, надо за своими коровами смотреть.
За водой пенсионерка ходит к заливу — лёд за зиму намерзает толстый, хорошо, говорит, курминские мужики заезжают доглядывать, прорубь помогают продолбить, а иначе самой приходится орудовать тяжёлой пешнёй, потом убирать сачком шугу.

Поить подросших телят — Осипа и Анфису — гоняет на берег, но на лёд не пускает.

— Анфиса, не ходи за мной! Кому говорю, не ходи! Грохнешься — что потом? — пенсионерка привыкла общаться с питомцами, и те, кажется, понимают хозяйку.

На берегу пенсионерка выливает воду в алюминиевый тазик, попутно отбиваясь от напористой Анфисы, которая уже по дороге лезет мордой в ведро.

Дом стоит на горе, и таких походов за день приходится делать несколько: с горы — с пустыми ведрами, в гору — с полными.

— Раньше-то я легко бегала, а сейчас спину прихватывает, тяжело, запыхиваюсь, — говорит женщина. — Не хватает сил и на летнюю рыбалку, лодку не могу ни столкнуть, ни вытащить. Молодая-то была — и зимой рыбачила. Приеду к маме, детей маленьких ей оставлю, папа лунку выдолбит, а я сижу. Потом мама зовёт: «Люба, иди, парнишка плачет».
Что от меня надо? Живу, никого не трогаю, делом занимаюсь.
Свои коровы пасутся по окрестным холмам, благо сильные ветры сдувают снег, позволяя животным копытить всю зиму. Любовь Николаевна постоянно смотрит за ними — куда ушли. Зимой бегать по сопкам в силу возраста непросто, поэтому бабушка надевает коньки. Ледовая трасса позволяет значительно сократить расстояние, к тому же по гладкому льду скорость не в пример выше, чем пешком по берегу. Баба Люба радуется, что в этом году в заливах нет торосов — кататься легко, особенно если ветер попутный.

— По морю раньше я ходила на коньках из Черноруда до дому, а сейчас доеду до косы, коров посмотрю, покричу их — да обратно, иногда до Курмы прокачусь, — рассказывает 76-летняя женщина запросто, как про поход в магазин из соседнего двора. — На коньки встала ещё в первом классе. Отец нам сам мастерил: лезвие железной пилы разрезал, вставлял в деревяшки, я их привязывала к валенкам. Вот сейчас «норвеги» у меня. А на ботинках мне не нравится — и болтаются они, и ноги в них мёрзнут. Валенки-то тёплые. Я, когда на заводе работала, в соревнованиях участвовала по конькобежному спорту. И даже на лыжах, хотя на них сроду не стояла.

Катание бабы Любы снял в начале января на видео приехавший в гости знакомый, а ролик выложил в Интернет. После этого к одиноко живущей старушке зачастили журналисты и даже пригласили её в столицу.

Любовь Николаевна к своей неожиданной славе относится настороженно:

— Что от меня надо? Живу, никого не трогаю, делом занимаюсь. У меня времени свободного нет, а вы говорите — в Москву. Я телевизор почти не смотрю, только вечером немного, и то передачи непереживательные. Хозяйство на кого оставлю? А если поеду, а там меня о чем-нибудь спросят, а я не знаю... На людях и так бываю, в Иркутск- то не хочу ехать.
Супербабушка
В небольшом буфете несколько грамот: «за всякую ерунду», смеется хозяйка. Выясняется, что Любовь Николаевна Мореходова два раза занимала первое место в конкурсе «Супербабушка» в Еланцах, на районном Дне поэзии читала «Свадьбы» Евтушенко, на Ёрдынских играх демонстрировала искусство прядения, на 80-летии Ольхонского района — свои вышитые работы.

— Когда зовут, принимаю участие, — стесняясь, подтверждает она. — А чего? Так я сижу и сижу дома, а тут меня увезут и обратно привезут. Ненадолго-то можно
уехать.

Рукоделием Любовь Николаевна увлеклась ещё в Иркутске, в «Ониксе», научилась многому — и вышивке разными способами, и фриволите, и макраме, и вязанию крючком, и плетению из бисера. В редкие свободные минуты потихоньку готовит что-нибудь новое. Сейчас в работе вышитая картина с видом Байкала.

Баба Люба говорит, что такая жизнь в одиночестве её вполне устраивает. Ближайшие соседи — в четырех километрах.

— Нет, мне не страшно. А кого бояться-то? — удивляется пенсионерка. — Отдыхающие пьяные только вот на квадроциклах гоняют, траву портят да пакость какую-нибудь могут сделать: двух собак задавили, лодку перевернули. Так с ними ничего не сделаешь. Хорошо здесь живём — и я, и животные мои. Летом родственники гостят, зимой скучать некогда, забот много.
В буфете — фотографии времён недавней молодости
Made on
Tilda