Ольга Игошева
Угрюм-река
Прототипов своего самого известного произведения Вячеслав Шишков нашёл среди жителей поселений Катангского района — Ербогачёна, Подволошино, Чечуйска
Здание Литературно-краеведческого музея имени Вячеслава Шишкова в Ербогачёне Катангского района сменило имидж: срубленную из лиственницы избу под скатной крышей обшили сайдингом. В этом доме, более века назад принадлежавшем жителю посёлка Василию Мунгалову, в 1911 году останавливался писатель Шишков. Много лет прошло с тех пор, и ремонт стал для дома жизненной необходимостью. Экспозиции хранят историю не только этих мест, но и романа «Угрюм-река»: прототипов Шишков нашёл среди селян. Их потомки до сих пор живут в Ербогачёне.

Деньги на капитальный ремонт музея в поселке Ербогачён — 3,9 миллиона рублей — выделила Иркутская нефтяная компания в рамках соглашения с правительством Иркутской области. Основные работы провели с марта по август 2017 года, с сентября здесь принимают посетителей. Вместе с обновлением здания расширили и территорию учреждения за счёт выкупленной соседней пустовавшей усадьбы.

— Внутри очень красиво, чисто и светло теперь и, самое главное, тепло, — рассказала директор музея Надежда Бердникова. — Поставили новый котёл, который экономит дрова, настелили линолеум, выровняли стены.

В музей жители Ербогачёна до сих пор приносят экспонаты: старые газеты, монеты, утварь. Недавно подарили чучела утки, совы-неясыти.


— Работники почты подарили старый почтовый ящик и штемпеля, — говорит Надежда Александровна. — Очень приятно, что про нас не забывают, не выбрасывают вещи, найденные в сараях или на чердаках. Хранилище музея уже практически заполнено.

Музей в Ербогачёне в 1973 году основала школьная учительница Дина Жданова. Отважная женщина спустя 60 лет после экспедиции Шишкова прошла со своими учениками по его маршруту. Сейчас здесь работают два сотрудника — директор Надежда Бердникова и хранитель предметов Мария Борисова. Женщины успевают заниматься научной работой: обновляют списки ветеранов Великой Отечественной войны, ищут информацию про тех, кто ушёл на фронт из Катангского района. Участников боевых действий тех лет в Ербогачёне уже не осталось, в прошлом году умер последний ветеран — Лаврентий Андреевич Бекетов.

— Наша задача — собрать все сведения о них. Работаем в архивах, рассылаем запросы по организациям и в библиотеке сидим, — рассказывает директор музея. — Параллельно ведем работу по созданию сайта. В этом активно помогает земляк Сергей Щербаков, живущий в Москве. Некоторое время назад я помогла ему в поиске родственника, и в качестве благодарности Сергей занялся нашим сайтом. Хотя Интернет у нас не очень шустрый, всё же нужно идти в ногу со временем.
Теперь самый северный музей области выглядит современно
Памятная табличка посвящена основательнице музея Дине Ждановой
Здание аэропорта в Ербогачёне
Ербохомохля — захудалое село
Солидная часть экспозиции музея посвящена человеку, чьё имя он носит, — Вячеславу Шишкову. Во время своей северной экспедиции в 1911 году географ и писатель на несколько дней останавливался в доме Василия Харитоновича Мунгалова. За эти дни Шишков познакомился с людьми, и многие жители Ербогачёна и окрестных сёл стали прообразами героев романа «Угрюм-река», полное издание которого вышло в свет в 1933 году. В музее хранятся воспоминания односельчан о них. Вошли в книгу и названия сёл на Нижней Тунгуске, с небольшими изменениями: село Подволошино стало Подволочной, Чечуйск — Почуйским, а Ербогачён — Ербохомохлей.

«Ербохомохля — маленькое, захудалое село. Есть деревянная церковь, но колокола её давным-давно безмолвствуют: пятый год нету постоянного священника, лишь раз в год приедет благочинный, отпоёт на погосте всех огулом, кого зарыли в землю, окрестит ребят, потом пойдут своим чередом весёлые свадьбы; благочинный как следует дорвётся до дармового угощения и, весь опухший от вина, возвращается домой». Так нерадостно описан Ербогачён в «Угрюм-реке».
По сюжету именно до Ербогохомохли Прохора Громова с Ибрагимом-оглы проводил Константин Фарков, и в этом селе путешественники зашли к Сунгаловым — почтенным старикам: «Старшему, Никите, древнему как седые волны, с побелевшими от старости глазами, было 106 лет, что не мешало ему владеть крепкой головой. Младшему, Спирьке, — 90 лет».

На самом деле Мунгаловы были первыми жителями села Ербогачён. Луке Васильевичу Мунгалову дана была царская грамота о поселении в этих краях и приобщении диких тунгусов к христианству. Эта грамота дошла до третьего поколения Мунгаловых и хранилась у правнука Луки. В год пребывания Шишкова в Ербогачёне в селе жили братья Егор, Петр, Василий и Иван, сыновья Харитона Лукича, внуки первого жителя. В доме одного из реальных почтенных стариков, Василия Мунгалова, и останавливался Вячеслав Шишков.

По воспоминаниям одного из потомков Мунгаловых, Анастасии Юрьевой, самым старшим из внуков Луки был Егор Харитонович. Старик был крепкий, с седыми волосами и белой окладистой бородой. Умный был, верующий и книги читал. Добрый был старик. Многие проезжавшие у него останавливались, так он заранее для их коней сено заготавливал и снабжал бесплатно. У него было три дочери. Одна рано умерла в Мартыновой, выйдя замуж. А две другие до смерти остались в девицах. Сам он измучился долгожительством, всё просил смерти и даже пытался покончить жизнь самоубийством. Однажды пытался утопиться в озере, простудился, заболел и умер.
Дом Василия Мунгалова — из лиственницы
Плавал «кругом»

Крестьянин из деревни Лужки Константин Фарков вошёл в роман под своим именем. Автор книги описал его так: «Чернобородый мужик лет пятидесяти, длиннорукий, жилистый, скуластый, сидел в лопашных веслах. Он нанялся поводырём — вроде лоцмана, он поведёт шитик до Ербохомохли, до последнего жилого места на Угрюм-реке». Знавшая Фаркова Е.М.Жданова рассказывала: «…У него была большая семья, жили бедно. Чтобы содержать семью, часто нанимался проводником, плавал «кругом» с купцами. Был выдумщик, рассказчик, знал хорошо тайгу, реку, встречался с разными людьми. В 1911 году сопровождал Шишкова. Умер от тифа в 1921 году».

Ещё один из второстепенных героев книги, Аганес Агабабыч, описан как купец, полный ненависти к местным людишкам: «в 10 раз больше накладывает, всех процентой задавил» и «как клещ в народ впился». Прообразом Аганеса Агабабыча стал купец И.Н.Калустов, живший в Преображенке.

Его односельчанин П.М.Фарков вспоминал, что это был здоровый, толстый низенький армянин, говорил по-русски нечисто. Жил он в Преображенке, лавку имел, но торговал по всем окрестным деревням: Моге, Ерёме, Ждановой, Оськино. Раньше других купцов скупал лосиные шкуры, меха и первым после льда увозил на шитиках до Чечуйска. Тянули шитики верёвками в лямках нанятые работники, в том числе ссыльные. Чтобы привлечь к себе охотников, он построил на свои деньги церкви в Ерёме, Оськино, Преображенскую часовню и приходскую школу. Любил кумовство, спаивал мужиков вином, а потом обманывал. По-русски ругался чисто — «мать твою в тартынку» и порезче, унижал, обзывал бедных. Во время ярмарок заманивал подвыпивших купцов, крестьян играть в карты и плутовски выигрывал много. Жил по-барски. Зимой ездил в деревни в тёплой повозке на пуховиках, имея всё при себе, чтобы не выходить из повозки. Умер ещё до революции, в Киренске.
В России всего четыре памятника писателю: в Москве, Бежецке, на Чуйском тракте и в Ербогачёне
Цирюльник, встречавший приезжих


Одним из самых колоритных персонажей «Угрюм-реки» стал Ибрагим-оглы. Горец появляется в первых строках романа:

«Хозяин этой цирюльни, горец Ибрагим-оглы, целыми днями лежал на боку или где-нибудь шлялся, и только лишь вечером в его мастерскую заглядывал разный люд. Кроме искусства ловко стричь и брить Ибрагим-оглы известен пьющему люду городских окраин как человек, у которого в любое время найдёшь запас водки. Вечером у Ибрагима клуб: пропившиеся двадцатники — так звали здесь чиновников, мастеровщина-матушка, какое-нибудь забулдыжное лицо духовного звания, старьёвщики, карманники, цыгане; да мало ли какого народу находило отраду под гостеприимным кровом Ибрагима-оглы».

Образ горца и род его занятий Вячеслав Шишков списал с жителя деревни Лужки Чебара Аллимердана Офиска-оглы, черкеса, сосланного за убийство в Преображенскую волость.
«Приехал он молодым ещё в Преображенку в 1894 году, — вспоминал его односельчанин Прокопий Егорович Сафьянников. — Очень плохо говорил по-русски, никто его не понимал. Один эвенк, Спиридон Каплин, стал звать его Николаем, когда они с ним гоняли от купца Калганкина скот на Витим. Постепенно познакомился с людьми, решил жениться на русской, но венчать некрещёного было нельзя. Тогда по просьбе Пантелеймона Калганкина его крестили в церкви и нарекли Терминасовым Николаем Пантелеймоновичем. Женившись на дочери Константина Фаркова, поселился в Лужках, занимался хозяйством, торговал мелочью от Калганкина.

Был он среднего роста, совсем лысый, но с бакенбардами и чёрной бородой. По характеру интересный, смешной. Приветливый, любил шутить, иногда приврать. Брил и стриг бесплатно. Всех приезжих встречал и провожал, для всех был другом, но не из смелых: зверей боялся. Потешались над ним часто, над его языком, рассказами. Вместо «интернационал» он говорил «рассиндраныйсанаяк»; вместо «бежим» — «ритим»; «боже упаси» — «моям боже лампаси» и т. д.

Чебар Аллимердан Офиска-оглы умер в 1943 году в Лужках, оставив вдову Дарью, сына Василия и дочерей Ульяну и Елизавету.
Во дворе музея в Ербогачёне стоит эвенкийский чум
История продолжается


Одна из внучек Чебара, Ольга Никитична Иванова, до сих пор живёт в Ербогачёне. Ей было 5 лет, когда не стало дедушки, но Ольга Никитична помнит о нём многое.

— Дед был крепким, могучим стариком, — говорит женщина, — и нашу семью всегда называли по его имени — чебарами. Так и говорили: вон, чебаровские идут…

Из-за необычной внешности — бороды, густых бровей, крупного носа — и внуки, и соседские ребятишки относились к Чебару с опаской, побаивались его взгляда, хотя сам по себе он был добрым человеком. Всегда встречал обозы с зерном, шедшие через Лужки из Киренска, почтальонов, возивших письма на лошадях. Приезжих Чебар всегда приглашал к себе домой, и люди останавливались у приветливого и хлебосольного черкеса.


Когда началась война, отца Ольги Никитичны сразу забрали на фронт, а мама ждала ребёнка. Сразу после родов, как раньше было принято в деревнях, Елизавета пошла таскать зерно — колхозная страда ждать не будет. Женщина надорвалась.

— Повезли её на лодке в Ерёму, да так она и умерла по пути, на реке, — вспоминает Ольга Никитична.

Вырастила детей Елизаветы бабушка Дарья. Ольга Никитична окончила школу в Ерёме, ходила на уроки за 10 километров, выбрала для себя профессию учителя младших классов. У неё есть два сына — Олег и Владимир, внуки. Связь своей семьи с романом «Угрюм-река» она чувствует всю жизнь, и эта книга уже много лет хранится в её доме.

Редакция благодарит Музей имени Вячеслава Шишкова за предоставленные фотографии и материалы.

Виды Нижней тунгуски с сайтов:
http://культура24.рф/tourism/5911/
http://komanda-k.ru/Россия/река-нижняя-тунгуска
http://www.ote4estvo.ru/reki-rossii/54015-reka-niz...
http://siberian-lang.srcc.msu.ru/ru/photoalbum/evenkiya-2008


Made on
Tilda